Различные кредитные линии

— А ты разве не одинок?

— Как же, — говорю, — у меня жена.

— Что ж, разве так жена все понимает, чем ты можешь поскорбеть и поболеть?

— Я, — говорю, — женою счастлив моею и люблю ее.

— Любишь, — отвечает, — сердцем, а помыслами души все-таки одинок стоишь. Всяк, кто в семье дальше братнего носа смотрит, одиноким себя увидит. А я вот сына-то и того третий год не видала. Это скучно.

— Где же, — говорю, — ваш сын теперь?

— В Польше полком командует.

— Это, — говорю, — теперь дело доблестное.

— Не знаю, — говорит, — как тебе сказать, сколько в этом доблести; а по-моему вдвое больше в этом меледы: то поляков нагайками стегают, то у полек ручки целуют. Так от безделья рукоделье им эта Польша.

— А все же, — говорю, — они по крайней мере удерживают поляков, чтобы они нам не вредили.

— Ни от чего они их, — отвечает, — не удерживают, да и нам те полячишки-то поганцы не страшны бы, когда б мы сами друг друга есть обещанья не сделали.

— Это, — говорю, — осуждение вашего превосходительства кажется как бы сурово несколько.

— Ничего, — отвечает, — нет в правом суде сурового.

— Вы же, — говорю, — сами, вероятно, изволите помнить двенадцатый год: сколько тогда единодушия явлено.

— Как же не помнить! — отвечает. — Я сама вот из этого окна видела, как казачищи, что пленных водили, моих мужиков грабили.

— Что ж, это, — говорю, — может быть, что такой случай и случился, репутации казачьей не отстаиваю; но все же мы себя отстояли от того, перед кем вся Европа ниц лежала.

— Да, случилось, — говорит, — Бог да мороз помогли, так и отстояли.

Отзыв сей, сколь пренебрежительный, столь же и несправедливый, повлиял на меня так пренеприятно, что я, даже не скрывая сей неприятности, возразил:

— Неужто же, государыня моя, в вашем мнении все в России случайностями происходит? Дайте, — говорю, — раз случаю, и два случаю, а хоть в третье уже киньте нечто уму и народным доблестям.

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: